Как в Смоленске лечат от туберкулеза в 21 веке

Алексей Костылев
Лепрозорий или особенности регионального лечения от чахотки

— Ну вот что ты жалуешься, что ты жалуешься? — порицает врач смоленского противотуберкулезного клинического диспансера своего пациента, — Ты во втором отделении был? Ты видел, что нам лабораторию отремонтировали? И здесь летом отремонтируют.

— Вначале мне говорили, что отремонтируют через две недели, — не унимается больной. Причину его нервозности понимаешь сразу — представлять себе, что задержишься здесь больше чем на полчаса, уже неприятно.

— Ты тут месяц, а я здесь 20 лет работаю, и ни разу здесь не было ремонта, — констатирует врач, раздраженно косясь на меня с фотоаппаратом в руках, — так что отремонтируют рано или поздно.

Мы приехади на Таборную гору (Московское шоссе, 33) по обращению нашего читателя, вернее, по его полному недоумения и возмущения воплю.

— Я здесь месяц уже провел и так и не понял, как меня лечат, — рассказывает он. — Обход утренний длится максимум минуту, проводит его причем дежурный врач, главврача я так и не увидел ни разу. Пока не устроил скандал, вообще отказывались говорить, что у меня и чем лечат, не твоего ума, мол, дело.

Главный врач учреждения, кстати, и не работает на территории больницы, его офис расположен в самом центре города по улице Коммунальной. Пожалуй, в этом есть своя логика — как можно нормально работать в таких условиях, я просто не представляю.

— Ладно там, я не понимаю, почему меня лечат одними таблетками, а других — другими, — продолжает наш собеседник, — но за все время мне только один раз измерили температуру — и все! Больше со мной вообще ничего не делали. Вот это как понимать?

Совсем недавно мы писали о ситуации с рославльским Тубдиспансером, в котором, по крайней мере, внешне все выглядит ненамного лучше. Но, чтобы вы понимали саму специфику борьбы с туберкулезом: это не такое уж редкое заболевание. Заразиться им может буквально любой, не повезти может каждому. Другое дело, что значительная часть заболевших — это все-таки «зэки», потому к туберкулезу и «прилипли» маргинальные ассоциации.

— Единственный отремонтированный кабинет в здании — это ординаторская. По соседству с плесенью на потолках в палатах эти пластиковые окна смотрятся просто дико.

Даже не могу сказать, что угнетает здесь больше — серьезность заболевания, от которого проходят лечение больные, либо те условия, в которых вынуждены находиться люди.

— Вы поймите, люди ведь заражаются не здесь, здесь мы лечим, — продолжает рассказывать нам врач тубдиспансера на Таборной горе, — а заразиться можно где угодно. Вот едешь ты в маршрутке, чихнул твой сосед — и все, готово. У нас тут и из администрации люди лежат, и с высоким достатком, туберкулез никак не зависит от социального положения заболевшего.

Наверняка, в соседнем отремонтированном корпусе, подумалось мне.

После визита в одну из палат особой убежденности в том, что персонал больницы согласен с демократичностью заболевания, не остается. На всех предметах толстенный слой пыли, под разорванными кусками линолеума, прикрывающими голый бетонный пол, грязь, мебель старше самой больницы.

— Я им говорю — вы же нас от болезни легких лечите, почему вы нормально не можете убраться? А они нам — мы нормально убираемся. Да где же это нормально? — справедливо возмущается больной.

— Здесь даже с лампочками проблемы. Вот у нас в туалете, если его можно так назвать, лампочка перегорела — нам сказали: «Идите покупайте новую». Просто нет слов.

Вот ещё немаловажный момент. Я, безусловно, не врач, мало понимаю в методике лечения туберкулеза, но почему больные с открытой формой заболевания (то есть те, кто может потенциально заразить любого) и с закрытой лежат по палатам вместе без какой бы то ни было системы? Далее, про «идите купите». Выйти за пределы диспансера и отправиться в город может действительно любой проходящий лечение. Вышел до дороги — и через 20 минут ты уже на Колхозке. А как же профилактика заболевания?

— Нет, никто за нами не следит, делай, что хочешь, мы просто отбываем здесь номер.

— А по времени сколько вы обязаны здесь находиться?

— Три месяца минимум. А так, кто и полгода лежит, кто и год.

Что ещё поражает в этом месте — это неимоверная тишина вокруг и атмосфера апатии что ли. В любой другой больнице вы обязательно встретите и разговаривающего по телефону, и просто гуляющего по коридору, и обязательную компанию мужиков на перекуре. Здесь же полное отсутствие даже видимости нормальной жизни. Отсюда хочется поскорее уйти, сразу сделать флюрографию, поменьше курить и срочно начать следить за здоровьем — экскурсия сюда и будет лучшей социальной рекламой по борьбе с туберкулезом в Смоленской области.

Не хочется вообще никак оценивать ни качество производимого лечения, ни условия, в которых находятся больные. Мы не врачи, мы увидели то, что увидели. У нас в стране каждый дурак считает себя обязанным «пролечить» доктора, может оттого они такие вредные и становятся. Официально же определенные продвижки в сфере лечения туберкулеза на Смоленщине есть.

Как сообщили нам в пресс-службе администрации Смоленской области, за прошедший год заболеваемость «чахоткой» в регионе снизилась на 12%, смертность — более чем на 16%. Общее количество больничных коек — 405 при трех стационарах. Можно не сомневаться, что все они заняты.

Также можно быть уверенными в том, что в администрации и без нас понимают, что ремонт в 1-м отделении тубдиспансера на Таборной горе необходимо произвести как можно быстрее. Однако областные чиновники более реалистично подходят к прогнозам о дате ремонта. Деньги на него уже выделены, но прохождение конкурсной документации займет определенное время. Избавиться от неказистого эпитета «лепрозорий» учреждение сможет не раньше осени.

На проведение ремонтных работ в терапевтическом корпусе ОГБУЗ «Смоленский областной противотуберкулезный диспансер» выделено более 25 млн. рублей. Также более 50 млн. руб. планируется направить на приобретение современного высокотехнологичного рентгенологического оборудования и оборудования для бактериологических и клинических лабораторий. Кроме того, более 27 млн. рублей средств федерального бюджета выделено на закупку антибактериальных и противотуберкулезных лекарственных препаратов.

Как ожидается, данные действия позволят снизить смертность от заболевания в Смоленской области ещё на 7-8%. Однако, хочется верить, что помимо этого значительные меры будут предприняты и в плане профилактики болезни, и в самом подходе к её лечению. Самое же главное, как бы это ни было горько признавать, до тех пор, пока к «чахотке» у нас будут относиться как к болезне «низших слоев общества», ждать кардинальных перемен не приходится.

— Я ж нормальный мужик: у меня семья, работа, дом — такой же, как все. Заболел, лег в больницу на Покровке, а тут такое, — рассказывает нам один из пациентов стационара. — Паренек знакомый из моего дома, ему вообще двадцать с небольшим, тоже самое было — нашли помутнение в легких и отправили сюда. Неужели к нам нельзя относиться по-человечески?

— Я четырнадцать лет просидел, — рассказывает нам уже другой пациент, — вышел,все нормально, ничем не заразился. А тут пять лет на свободе и сюда. Условия, как на зоне.

Уезжаем мы из смоленского клинического противотуберкулезного диспансера с тяжелым осадком. Возмущение, страх, недоумение — нужного слова, чтобы описать свои эмоции, пожалуй, и не подобрать. Одно радует — через полгода это «безобразие» закончится. А вам, дорогие читатели, дай бог вообще никогда ни по какому поводу не побывать в тубдиспансере на Таборной горе.

Использованы материалы следующих авторов:

В Смоленске на улице Дзержинского опасную “зебру” перенесли в другое место

Артём Булычев

Старый выход к проезжей части уже перекрыли.
Пешеходный переход на улице Дзержинского возле «Спартака», который успел прославиться своими ДТП, убрали с прежнего места. Рабочие уже перекрыли проход к проезжей части железным ограждением.Переход на другую сторону улицы появится на новом месте — на 50 метров ниже по улице, прямо около трамвайной остановки. Данное решение позволит увеличить обзор автомобилистов, тем самым заметно обезопасив желающих перейти дорогу от случайной «п

...

Кузнец Кузьма Мамонтов

Алексей Костылев

Каково быть кузнецом в Смоленске и другие секреты редкого мастерства.
— Я правда кузнец, с туристом меня не спутаешь, — уверяет меня Кузьма, крепко сложенный человек средних лет с сильным загаром, который трудно приобрести под смоленским солнцем. — Работаешь же постоянно при высоких температурах, с раскаленным металлом, круглый год как на Мальдивах.Мы стоим с Кузьмой Мамонтовым на входе в Культурно-выставочный центр имени Тенишевых прямо перед открытием выставки, на которой будет представлена одна из работ мастера. Кузьма изготовил композицию по мотив

...
КОММЕНТАРИЙ ДНЯ

Постоянно пишу, что если видите телефон - лучше пройти мимо или выкинуть куда подальше чтоб ещё кто-то не наткнулся. В лучшем случае вас затаскают по отделению полиции, а в худшем посадят. Да и вероятность, что вам хоть спасибо скажут почти равна нулю. Люди такие сейчас, сами потеряют, а потом с пеной у рта будут доказывать, что их кусок статуса украли.

Максим Лихачев
Новости партнеров


наверх